Cannes

Одиннадцать месяцев в году Канны носят свою славу легко. Когда фестиваль уезжает, город возвращается к тому, чем был всегда: курорт Belle Époque на берегу одной из самых спокойных бухт Средиземноморья, и Леринские острова плывут в сосновой дымке у горизонта. Круазетт разворачивает свои пальмы между морем и фасадами; позади старый квартал Ле-Сюке взбирается к башне одиннадцатого века — узкие лестницы и вечерний свет. Здесь есть гламур, разумеется, — но есть и терпение Ривьеры, привычка города, к которому величие издавна прибывает морем. Канны не гонятся за вниманием. Они знают, что внимание всегда возвращается.

Мало где прибытие столь же легко: частный джет из Ле-Бурже садится в Канны-Мандельё, деловом аэропорту Ривьеры, примерно через час двадцать пять минут — и от полосы до Круазетт едва ли десять минут. Rolls-Royce Phantom ждёт у самолёта: двери открываются, едва опустится трап, багажом занимаются без единого слова. Для тех, кто предпочитает церемонию дороги, A6 и A7 проводят вас через всю Францию за один собранный день, а A8 дарит первый взгляд на море у красных скал Эстереля. Всё это время шофёр верен своим ритуалам: салон охлаждён и тонко ароматизирован, маршрут подтверждён, но никогда не декламируется, тишина предложена как первая любезность.

Carlton и Martinez по-прежнему делят Круазетт между собой; мы предпочитаем сьют с видом на море и ужин в La Palme d'Or, где бухта разыгрывает свой спектакль за стеклом. Дни складываются сами: частный катер на остров Сент-Онора и обед в La Tonnelle среди монастырских виноградников, тихий час на рынке Форвиль до прихода толпы, вечерний подъём по Ле-Сюке, когда над водой зажигаются огни. Если фестиваль застанет вас здесь, мы держим автомобили у ступеней Дворца фестивалей и перемещаем вас между показами незаметно. Канны, взятые неспешно, гораздо лучше своей репутации — а репутация у них немалая.